Новая старая загадка Винни-Пуха

Spread the love

Выражаю огромную признательность бывшим и настоящим работникам РГДБ

Ольге Мургиной и Наталье Савушкиной. Без них этого материала не было бы. Спасибо!

Есть книги, в которых, кажется, уж точно не может быть ничего нового, неизвестного прошлым читателям. Это такие старые друзья – удобные, потрёпанные, прошедшие с не одним поколением детство и юность. Эти книги подробно разобраны специалистами, энтузиастами и просто влюблёнными в текст людьми. Такие люди докопались уже до самых корней, до невероятных мелочей, обсудили и выявили все скрытые смыслы в изменении артиклей и падежей, составили таблицы всех-превсех отсылок и написали об этом толстые труды. Слава им и хвала, честное слово.

И одна из таких абсолютно, кажется, прозрачных книг – конечно, любимый Винни-Пух. Все два тома истории сэра Медведя и два сборника стихов, в которых он упоминается хоть мельком. Мало того, что существует несколько вариантов перевода книг Алана Александра Милна, так и сопутствующих материалов уже просто гора.

Заинтересованного читателя, если он решит по-настоящему войти под сень Зачарованного (он же – Стоакровый) Леса, ждёт целый пир. Начинать можно хотя бы со статьи в Википедии: да-да, этот, в целом не слишком надёжный, ресурс тут на высоте. Ещё бы, статью в вики писал и редактирует один из знатных пуховедов, Дмитрий Сичинава. Его рассказ о любви к Винни был опубликован на портале “Горький”. Если закончили с Википедией и специалистами-лингвистами, то стоит посмотреть на специалистов по детскому чтению – статья Ирины Линковой на Библиогиде прекрасна и с информативной, и с эстетической точек зрения.

Ну и, разумеется, самым упорным в пути пухологии и виннизнания будут в помощь оригинал текста и многочисленные переводы и комментарии.

Всё! Всё, что можно и что нельзя, в книгах о Винни-Пухе уже раскрыто и рассмотрено. И закрыто снова, на этот раз многочисленными пародиями и почти серьёзными философскими трактатами, вроде знаменитого “Дао Винни-Пуха”. Ничего нового открыть в тексте Милна, кажется, нельзя.

Но это только кажется.

И дело тут не в небрежности или торопливости прошлых исследователей. И не в каких-то заговорах молчания. И даже не в ошибках перевода. Дело в особенности восприятия: мы ищем только то, что способны представить, и только там, где нам кажется есть, что искать. А ещё труднее отыскать нечто, что спрятано дважды, укрыто смыслами, как сердцевина луковицы. И мы, вскрыв первый, радостно заносим его в копилку открытий, не подозревая, что там ещё что-то есть.

Именно это и случилось с одним маленьким, но серьёзным и всем известным эпизодом саги о Медведе: с эпизодом Попадания в Безвыходное Положение после захода в гости к Кролику.

“Медвежонок хотел вздохнуть, но не смог — настолько крепко он застрял. Он уронил слезинку и сказал:

– Ну, уж вы тогда хотя бы читайте мне какую-нибудь удобоваримую книгу, которая может поддержать и утешить несчастного медвежонка в безвыходном положении!”

Вот так звучит пожелание Винни-Пуха, которое большинство из нас помнит по переводу Бориса Заходера.

Ничего особенного тут, на первый взгляд, нет. Разве что книга почему-то названа “удобоваримой”. Как будто её едят.

В новом переводе В.Вебера, кстати, книга тоже съедобна:

“Пух уже собрался тяжело вздохнуть, но тут обнаружил, что это невозможно: слишком уж крепко земля стискивала бока. И по его мордочке скатилась слеза.

– Тогда почитайте мне какую-нибудь подкрепляющую книгу, которая утешит и успокоит меня, зажатого со всех сторон медвежонка!”

Тут она “подкрепляющая”. А что в оригинале? А в оригинале используется совсем нечастое слово “а Sustaining Book”. В комментариях А.И.Полторацкого, самом объёмном и авторитетном источнике русскоязычного пуховедения, этот момент дан сухо и коротко: “а Sustaining Book – образовано по аналогии с выражением а sustaining food – “калорийная пища”.”

То есть, книга в оригинале не просто съедобная, но и высококалорийная! Пирожок просто. Перевод Вебера, кстати, кажется точнее. Но это опять только кажется, впрочем, обо всём по порядку.

Но… зачем, Холмс?! При чём тут еда? Ответ находится быстро и для него достаточно простой находчивости и чуточку знания английского. Винни-Пух попал в Безвыходное Положение по причине излишней прожорливости. Это раз. И два – среди синонимов определения “sustaining” будет и “bear”. Элементарно, Ватсон! По-моему, так!

Дело можно закрывать?

Из текста действительно больше ничего не выжать. Но если взглянуть на эту историю с совсем другой стороны…

Итак, всё началось давным-давно. В конце прошлого века. Подумать только, двадцать два года прошло с тех пор, когда автор этих строк сделал на коленке один из первых русскоязычных сайтов. Да-да, он входил в первые две сотни “хоум пейдж” в рунете! И сайт этот был посвящён библиотерапии.

Совсем кратенько для тех, кто никогда о таком не слышал: “Библиотерапия – это область знаний и практическая дисциплина на стыке медицины, психологии и библиотечного дела, использующая возможности книги для помощи людям в стрессовых ситуациях и состояниях.”

Если проще – то это когда книга помогает людям, которым плохо. Например, они больны, в депрессии или… Или попали в Безвыходное Положение.

Именно с такими мыслями я поместил цитату из Винни-Пуха в переводе Б.Заходера на главную страницу своего сайта и чувствовал себя просто первооткрывателем. Это было в 1996 году.

Потом случилось много хорошего и плохого, сайт благополучно скончался вместе с провайдером, а я иногда развлекался тем, как пожелание Великого Медведя то и дело всплывало в аннотациях, рекламе или введениях библиотерапевтических работ. О, я совсем не говорю, что эта мода пошла от меня! Наоборот, я уверен, что начитанные люди (а других библиотерапевтов и критиков не бывает) сами вспоминали подходящее выражение и от души веселились, находя свою специальность в таком заманчивом месте, как Зачарованный Лес.

И так всё шло бы и далее, если бы несколько дней назад я не прочитал на замечательном ресурсе “Редкая птица” рецензию на одну хорошую библиотерапевтическую книжку  (третья, последняя часть). И вот там знаменитая цитата (тоже наверняка самостоятельно всплывшая в памяти рецензента) была немножечко дописана. Женя Якина, рецензент, дописала всего несколько слов, своих слов: “Так Винни-Пух придумал то, что спустя много лет стало профессией Эллы Берту и Сьюзен Элдеркин — библиотерапию.”

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло. И я задал себе простой вопрос: “а почему, собственно?”

Вот эта идея, что Винни-Пух “придумал библиотерапию”, она нигде не озвучивалась конкретно, но летала этаким призраком визионёрства. Жюль Верн придумал полёт на ракете на Луну, Карл Маркс придумал коммунизм, а Винни-Пух придумал библиотерапию. Красиво же, чёрт возьми!

Первый удар по красивой теории нанесла математика. “Винни-Пух и все-все-все” написан в 1926 году, а термин “библиотерапия” введён в оборот в 1916. 1926 — 1916 = 10. Термин на десять лет старше медвежонка, который его “придумал”.

Но это, вообще говоря, ничего не значит. Нынче термину “библиотерапия” вообще вон 100 лет с лишним, а количество тех, кто его не знает, только растёт. И Милн вполне мог ничего не знать.

Или он знал?

Откуда библиотерапия появилась вообще? На этот вопрос ответить легко: современное значение (если не вспоминать Шекспира, Пушкина и Омара Хайяма, советующих читать книжки, когда всё плохо) – заслуга Американской библиотечной ассоциации (ALA). Именно они впервые серьёзно и систематически занялись книжной помощью. В 1916 году, как я уже сказал. И дата совсем не случайна. Именно тогда в мире обнаружилось чудовищное количество нуждающихся в подобного рода помощи. Шла Первая Мировая Война. И была образована Военно-библиотечная Служба (LWS).

Алана Александра Милна призвали в армию в 1914, а 17 июля 1916 года он был ранен в битве при Сомме и отправлен на лечение в Англию. Об этом его периоде известно не много. Все биографы как-то быстренько перескакивают к его работе после госпиталя, в отделе пропаганды MI7b, где Милн трудился, кстати говоря, вместе с Дансени.

И действительно, что может быть интересного в военном госпитале? Разве что то, что именно там автор Винни-Пуха впервые встретился с библиотерапией?

На первый взгляд, это кажется натяжкой. Где лондонские госпиталя, а где – Американская библиотечная ассоциация!

Но нет, LWS оказывала британцам помощь с 1915 года, пароходы везли из Америки не только зерно и винтовки, но и книжки.

Тем не менее, прямых свидетельств контактов Милна с библиотерапией того периода нет. Зато есть непрямые. И нашлись они в труде, посвященном совсем другой великой личности – Джейн Остин. В книге “Celebrating Pride and Prejudice: 200 Years of Jane Austen’s Masterpiece” прямо указывается, что во время лечения в госпитали Милн зачитывался этой книгой, чтобы забыть об ужасах войны.

И вот тут-то мы подходим к самому любопытному. К тому, что может вывести нас напрямую к выбору Милном определения для правильной книги, требующейся Винни-Пуху в его безвыходном положении.

Дело в том, что тогда (да и сейчас, чего скрывать!) библиотерапевты спорили о том, какие же именно книги нужны попавшим беду, раненым, больным и просто людям (и медведям!) в Безвыходном Положении. И если одни библиотерапевты призывали учитывать все обстоятельства конкретного пациента и исходить из его, пациента, читательского вкуса и опыта, то другие напирали на общую “полезность книг”, считая, что книга в данном случае обязана быть в первую очередь “душеспасительным чтением”, “пищей духовной”. Пищей, значит… Улавливаете мысль?

Винни-Пух, застрявший в кроличьей норе, нуждается в помощи Кристофера Робина. Он, словно прикованный к госпитальной койке Милн, не способен сам достать и выбрать себе книгу. И только просит, что если уж Кристофер решит помочь ему “пищей духовной”, то чтобы эта пища была бы хотя бы калорийной. Или, как в блестящем переводе Заходера – “удобоваримой”.

Милн был сатириком. С самого начала и до самого конца он считал именно сатиру своим призванием. И в самых добрых, самых светлых и чистых детских книгах его сатира никуда не девается – она просто растворена в воздухе ценном компонентом для взросления и умнения маленьких читателей. Или для развлечения взрослых пап и мам, которым этот щекочущий сознание элемент позволяет до самой смерти ценить обманчиво простой и милый мир Зачарованного Леса.

Интересно, сколько ещё “самых последних” загадок скрывает плюшевый мишка и его компания?

Текст: Николай Назаркин