«Эксперименты были, есть и будут»: Николай Назаркин о новом сезоне конкурса «Книгуру»

Spread the love

Уже сегодня Всероссийской конкурс на лучшее произведение для детей и юношества «Книгуру» объявит лонг-лист.  «Буки» успели поговорит с одним из экспертов конкурса – писателем, библиотерапевтом Николаем Назаркиным  и узнать, что интересного ждет нас в длинном списке нынешнего, уже девятого по счету, сезона.

Первый вопрос, Николай, ты жив? Я слышала, что в этот раз очень много работ. 708 текстов. Или это не так и бывало и больше?

Семьсот восемь работ, да. Это не просто много, это очень и очень много. Я, честно говоря, не помню сейчас, бывало ли в прошлые сезоны больше, если и было, то ненамного. Да и смысла сравнивать не вижу, разве что мерилом работы конкурса считать усталость экспертов.

Что вообще делают эксперты?

Читают. Нет, правда: главная задача экспертного совета – пропустить массу текстов через целых два сита: собственного профессионального и читательского опыта. Убрать слабые тексты, а всё хоть чуть-чуть достойное – рассмотреть повнимательнее. Самое страшное – «с водой выплеснуть ребёнка». Не разглядеть хороший текст за простым началом, например, или за необычной конструкцией. Профессиональный кошмар. Поэтому читаем внимательно даже тогда, когда всё кажется ясным после двух абзацев.

Иногда профессионал и «просто читатель» входят в противоречие: «правильная» и даже хорошо написанная вещь может оказаться скучной, а забавная и притягательная история – пустышкой. Ну и, конечно, общая работа: всё-таки мы не четыре отшельника, судящие исключительно собственной волею. Помощь коллег-экспертов – великая вещь. Особенно в виде «бокса по переписке».

А ещё хотел бы серьёзно посоветовать авторам, желающим прислать текст на «Книгуру», внимательно прочитать «Положение о конкурсе». Не для того, чтобы запугать, ни в коем случае, просто мы, эксперты, люди ответственные, контракты подписываем, а в «Положении» как раз хорошо видно, чего мы хотим от текстов. И по каким критериям отбираем.

Можно ли говорить в этом году о моде на какой-то жанр? Фэнтези, книги о природе, школьная повесть, роман о любви, «янг эдалт». Чего было больше в этом сезоне?

Явной моды на жанр я не увидел. Много сказок. Ещё больше фэнтези – тут по понятным причинам тон задают первые, вторые и прочие части многотомных эпопей, издатели приучили писать «с продолжением». Настоящего «янг эдалта» совсем мало, хотя и встречается, зато много «янг эдалта наоборот». Подробнее – чуть ниже. Школьная повесть никуда не делась, это и понятно. Хотя и она эволюционирует довольно интересно, я сейчас как раз пишу статью по этой теме.

Очень приличное количество повестей о любви. И вообще о чувствах: авторы стали писать гораздо чувственнее, переживательнее, иногда принося в жертву не только логику, но и вообще сюжет в смысле какого-то ни было движения. Очень, очень много мемуарной прозы. Когда авторы пишут о собственном детстве, даже не пытаясь как-то приблизить к его современному ребёнку-читателю. Это довольно печально, потому что сам по себе факт похода в кафе-мороженое в середине семидесятых или вызов в комитет комсомола нынче столь же историчны и экзотичны, как поход Ганнибала через Альпы или вызов в приёмную кардинала Ришелье. Без слонов и шпаг, без приключений, без понятного современному читателю «драйва» это всё мертво.

Несколько раз возникали обсуждения: хорошо бы сделать жанровые номинации в «Книгуру». А то не совсем справедливо, когда, например «нонфикшн» борется с «приключениями». Ты думаешь, стоит оно того или нет?

Несправедливо. Хорошо бы. Не стоит. Дело вот в чём: «Книгуру» в том виде, что есть сейчас, завязан на прямой оценке и конкурентности текстов. Если мы введём номинации, то раздробим читательский фокус. Гораздо лучше и правильнее будет отдельный конкурс детского «нонфикшена», хорошо бы – ассоциированный с «Книгуру». Этакий «Нонгуру», что ли.

Помню, когда объявили о завершении приема работ, организаторы конкурса приводили твою цитату «Заметна акселерация текстов. Некоторые авторы пишут о физиологически взрослых людях в жёстких рамках подростковой прозы». К моменту формирования лонг-листа твое мнение осталось тем же?

Да, это как раз тот самый «янг эдалт наоборот». Ведь что такое «настоящий янг эдалт»? Когда проблемы мира взрослых наваливаются на ещё детей, подростков. А это несправедливо, почти всегда – проигрышно… и вообще нечестно. Гораздо больше авторам хочется как в анекдоте «Когда я был второклассником, меня побили пятиклассники. Но я вырос и отомстил! Когда я стал восьмиклассником, я сам побил пятиклассников!» Вот и тут: взрослые, физиологически и эмоционально взрослые люди «попадают» волею автора в «шкуру» подростка и чувствуют себя там всемогущими восьмиклассниками. Я сейчас не о всех авторах, разумеется, но есть.

Какие еще излюбленные приемы можно отметить у авторов, участвующих в конкурсе на этот раз?

Есть такое, конечно. Вот, например, моя коллега Евгения Шафферт уже отметила, что нынче модно убегать от хулиганов и куда-то при этом попадать. Кто – в другой мир, кто – просто в неприятности. Но мотив бега есть, бегают часто. Бегают не только от хулиганов – бегают на физкультуре в школе. Физкультура сейчас в особом фаворе у авторов, куда больше всех остальных школьных предметов. А если не бегают, то вспоминают. «Рваное», нелинейное повествование с постоянными фидбеками и интерлюдиями – ещё один излюбленный в этом сезоне авторский приём.

О тех, кто попал в лонг-лист в восьмом сезоне «Книгуру» говорили, что эти авторы не побоялись экспериментировать. А что с экспериментами на этот раз? Они были? И были ли они смелы?

Да и да. Эксперименты были, есть и будут. Подробнее смотрите в Коротком списке.

Появились ли у тебя тексты-фавориты в этом сезоне?

Разумеется, что за какие-то тексты переживаешь больше. Но на этом я, пожалуй, прекращаю дозволенные речи.

Как часто экспертам удается угадывать, и удается ли вообще, текст-финалист?

Тексты-финалисты мы не угадываем, а выбираем. А вот угадать победителей, результат собственно детского жюри… Тут сложнее. Иногда собственные предпочтения вступают в противоречие с «волей народа». Всегда же «болеешь» за какой-то текст, что-то тебе самому ближе. Особенно, если не надо уже работать экспертом, а можно просто быть читателем.

А как часто эксперты спорят, ругаются по поводу текстов-конкурсантов? Драки были?

А как же! Но – исключительно интеллектуальные.

Еще один спорный момент, который часто возникает, когда речь заходит о конкурсе – доверить детям-читателям выбирать победителей: не слишком ли рискованно? Что, мол, дети понимают в литературе и могут ли они по достоинству оценить текст? Что говорит твой опыт?

Не вижу, честно говоря, тут ничего спорного. Надо просто понимать, что дело вовсе не в чисто литературных достоинствах того или иного текста. Очень большое значение имеет социальная адекватность именно нынешнему моменту, сочувственность аудитории, понятность и полезность текста читателю. Дети оценивают не литературные произведения, они оценивают истории. В основном, разумеется, всегда встречаются и ценители текста как такового и, наоборот, кто-то, кому нравится всё «про котиков». Этим-то «Книгуру» и хорош: профессиональный отбор экспертов и отбор читателей не конфликтуют друг с другом.

И ещё один очень важный момент, о котором как-то всё время забывают. «Книгуру» – он ведь не только для того, чтобы дать писателям миллион. Он ещё (и даже в первую очередь, я бы сказал) растит ответственного читателя и даже человека. Каждый читатель, осознающий, что вот он честно и откровенно решает что-то серьёзное – это настоящий приз «Книгуру». И я знаю, что этот опыт не забывается. Конкурсу уже девять лет, первые читатели уже взрослыми людьми стали, работают, а про «Книгуру» помнят. Это я из первых рук знаю. Значит – не зря.

На мой взгляд, итоги восьмого сезона оказались весьма спорными. В лонге было достаточно сильные тексты. А вот в финале первые места получили довольно средние тексты. Как так получилось – не спрашиваю – понятно, что голосовали читатели-дети. Но что ты сам думаешь об итогах прошлого года? И не было ли мысли у организаторов как-то сито помельче сделать, чтобы до детского жюри доходили только сливки?

Итоги прошлого сезона – как раз хорошая иллюстрация к моему ответу на предыдущий вопрос. Первые места получили не средние тексты, они все талантливые, все чем-то хороши, первые места получили наиболее однозначные тексты. Три истории про зверей. Они вызвали наиболее сильный и, повторюсь, однозначный отклик аудитории. Это как раз про оценку именно истории, а не текста.

Хорошо ли это? Ну, детский библиотекарь во мне вопит, что это плохо, что мы чему-то не доучили, не раскрыли «что хотел сказать автор». Это такая первая реакция взрослого на выбор ребенка – кажется, что тот чего-то не понял, не осознал. А вот библиотерапевт радостно кивает выбору детей: наиболее беспроблемный подход, обход всех «острых точек». Такое часто бывает. Видимо, как раз в этом сезоне не набралось достаточной массы, способной «раскачать» обсуждение более сложных текстов. И, повторюсь – сложнее не значит лучше. Это нормально, это жизнь.

Беседовала: Ирина Лисова
Фото: Николай Галкин